Tags: мысли

ковбой

Эффект бабочки, или как Сократ породил Платона

Лет 20 тому назад, мы, с моим тогда еще пятнадцатилетним племянником, отправились в поход по горам, тогда еще доступного и желанного, южного берега Крыма. Карты, как и многого другого, у нас не было, дорогу спрашивали у редких встречных-поперечных.
Один явно местный мужик бодро стал рассказывать, как нам идти, все время ссылаясь на Сократа. Даже на нескольких. «Сократ сперва слева будет, а потом, через полкилОметра, справа». Я несколько раз переспрашивал, но он четко настаивал на своем. Сократ.
Знаете, бывает такое состояние, когда в голове нет ни одной мысли, адекватно отражающей действительность. Звенящая пустота когнитивного диссонанса. Полный тупик и никаких идей.
В попытках припомнить основы философии и биографии великого грека, мы наткнулись на тропинку в нужном направлении. А через 500 метров еще на одну, срезавшую серпантин. И только тут осознали, что сократ – это дорожка, сокращающая путь. До сих пор помню его напутствие: «Идите по сократам, только по сократам!».
Возможно, не промолчи я об этой истории,  не появился бы на свет лучший ученик Сократа – Платон, оказавшийся банальной платой за тонну.
ковбой

Обращение

Я обращаюсь ко всем гражданам Украины: украинцам, русским и крымским татарам, жителям Киева, Крыма, Львова и Донецка, говорящих на украинском, на русском или венгерском, поддерживающим Майдан или считающим новую власть не легитимной.
Постарайтесь не допустить гражданской войны. Как бы вы не чувствовали свою правоту, как бы не захлестывали эмоции, как бы не хотелось применить силу.
Путин пытается спровоцировать гражданскую войну в вашей стране. Он вводит войска под предлогом защиты русских, хотя никаких нападений на русских не было. Он делает крайне странные заявления. Он накаляет обстановку. Но если гражданская война начнется многим людям действительно понадобится защита, и это оправдает присутствие российских, натовских или любых других иностранных войск.
Пока ситуация дистиллировано чистая – не было ни убийства русских, ни погромов, ни этнических чисток, ни беженцев. Были опасения, что новая украинская власть будет проводить по отношению к национальным и языковым меньшинствам не дружественную политику. Но опасения – это не повод для ввода войск, для применения силы, это повод для диалога.
Для провокатора не важно чья кровь прольется. Атакуют ли украинские вооруженные силы российские войска в Керчи или татары нападут на русских в Старом Крыму, станут отлавливать евреев в Киеве или начнут бить украинцев в Донецке. Для затравки гражданской войны все сгодится.
Мэр Львова записан видеообращение к крымчанам: https://www.youtube.com/watch?v=2cMWPAPSx8I. Я не знаю, хороший ли он мэр и человек, как он проявил себя в политике. Но сейчас он говорит совершенно верные вещи.
Не пытайтесь доказать свою правоту силой. Не поддавайтесь на провокации. Не стреляйте!
Простите за пафос.
ковбой

Закадрили

Хочу сказать несколько слов об искусстве, не хватаясь за пистолет. Точнее, о кино. Почему режиссеры обожают включать в фильмы закадровый текст? Это же не радиопостановка, все можно показать! Тут у режиссеров два одинаково гибельных пути. Можно показывать мечтательное лицо героини и рассказывать о ее богатом внутреннем мире, переживаниях и мечтах. Видимо продюсер украл все деньги и вместо фильма нам подсовывают рассказ о фильме. Другой вариант: «Стояла прекрасная золотая осень…» и показывают эту самую прекрасную золотую осень. Одна сущность по цене двух!
Недавно посмотрел кусок зануднейшего фильма «Все о Шмидте». Там это вообще был основной прием. «Мне не нравилось, что она достает ключи задолго до того, как подходит к машине» - в кадре она, достающая ключи задолго до того, как подошла к машине. «Мне не нравился ее запах» - в кадре ее подмышка. «Мне не нравилась ее манера...» - в кадре эта самая манера. Полное ощущение, что меня держат за идиота.
Искусство создает объем. Два, казалось бы, не связанных между собой слова, встречаясь в одном стихотворении, дают новую сущность. Любуясь картиной, мы погружаемся в мир художника, где полотна, только маленькие окошки, через которые мы пытаемся рассмотреть что-то огромное.
У кино богатейший выразительный язык. Оно вобрало живопись и фотографию, театр и музыку, но почему надо еще уворовывать кусочки от прозы. Зачем эти длинные закадровые рассуждения? В 90% случаев без них фильм станет лучше. Да, бывают случаи, когда закадровый текст становится важным художественным приемом на котором держится фильм. Штирлиц, например. Но много ли таких примеров мы сможем привести?
Все, за пистолет не хватаюсь. Высказался.
ковбой

Национальные признаки

Петербуржцы бывают ложными, истинными и коренными. Отличают их по рыбному признаку.
Ложные не то чтобы не знают о существовании корюшки, может даже пару раз пробовали. Но они не внюхиваются тревожно в весенний воздух, в надежде поймать заветный огуречный запах. Весть о том, что у Рапопортов сегодня корюшка – недостаточный повод нестись в ночи на другой конец города. Куча ящиков вокруг бодрой тетки в грязном переднике, досадная помеха на пути к дому, а не главное (и единственное) украшение Сенной. Для них корюшка как суп гаспаччо или пареная репа – не входит в круг жизненных интересов.
Истинные петербуржцы перекидываются непонятными для посторонних фразами: «Уже пошла?», «На мосту люди стояли», «Говорят сейчас только крупная и по 500». Предпочитают мелкую крупной – хоть и возни больше, зато прожаривается луче и хрустит, есть можно как семечки. С презрением относятся к тем, кто готовит ее нечищеной (чищенной). Спорят о том надо ли мариновать жаренную корюшку или она вкуснее жаренной аз сач. Везут корюшку в Москву заблудшим соотечественникам. Корюшка как незакрытый гештальт – всегда волнует.
А коренные петербуржцы едят миног. Корюшку они тоже едят, даже жрут, и спорят о ней, и грезят. Но своих узнают по миноге. (Я милую узнаю по миноге) Корюшкой угощают иногородних – миногой только истинных петербуржцев, которые уже доросли до того чтобы стать коренными. Корюшка проникла в рекламу и анекдоты, как национальная питерская деталь. Про миног не говорят и не шутят. Это святое. Не поймут’с, скоты’с.
На лотке минога должна еще шевелиться, вызывая сокровенный ужас у мигрантов. Миногу ритуально протирают солью, чтобы снять слизь, ни в коме случае не чистят (а что там чистить?) и не отрезают голову (что там отрезать?), валяют в муке, жарят, потом, если что-то еще осталось – маринуют. Многие умирают от слюноизлияния так и не испробовав заветных круглоротых.
У каждого народа есть своя национальная кухня. И в этой самой кухне есть какие-то заветные гадости. Те, которыми не хвастаются перед инородцами и не подают в ресторанах.
У шведов есть серстреминг. Продавщицы в стокгольмском супермаркете были смущены и даже напуганы, когда я просил их продать мне эту тухлую селедку. Как будто застукал за интимным.
А у нас есть минога. И мысль о ней греет душу и волнует сердце.

PS Не верьте байкам про петербурженок, засовывающих живых миног в свою интимную нутрь, предварительно засунув их в презерватив, чтобы те не присосались и не выпили всю кровь. Это сплетни петербургофобов.
ковбой

Великий Ученый

Стать Великим Ученым крайне сложно. Для этого надо соответствовать этому званию. Посвятить себя становлению целиком. А критерии соответствия крайне размыты. Но кое-что можно выделить.
Прежде всего, имя. Оно должно быть по возможности странным и запоминающимся. При этом основательным и несколько тяжеловесным. Альберт Энштейн и Исаак Ньютон неплохо подходят. Но и легкомысленный Галилео Галилей смог пробиться. Так что тут не все однозначно.
Далее внешность. Великий Ученый обязан быть лохматым, бородатым, с огромными кустистыми бровями, живущими своей жизнью, вообще без бровей, абсолютно лысым, рыжим, лопоухим, покрыт бородавками и со шрамом от метеорита через все лицо. Если обычному Профессору положено носить бородку клинышком и седенький проборчик, быть сухоньким, старомодным и слегка нелепым, то для Великого это смерти подобно.
Манера поведения тоже очень важна. Великий Ученый должен всегда идти вразрез с нормами общества. Или наоборот, следовать этим нормам столь неукоснительно, что это опять-таки выходит за всякие рамки. ВУ просто положено все забывать, терять и не замечать очевидные вещей. За обедом спать, ночью мерить шагами кабинет (камеру, кухню, сапоги), на высоких собраниях пердеть басом. С детьми часами играть в паровозики, отказываясь лететь на конгресс, потому что сломался семафор. Ненавидеть человечество, но ни при каких обстоятельствах не расставаться с кошкой. Грызть ногти, причем не только свои. И не только на руках. Примерами странного поведения ВУ принято благоговейно делиться с окружающими.
Одежда Великого Ученого должна отвечать строгому критерию – полная и абсолютная НЕЛЕПОСТЬ. На пляже надо сидеть в маминой кофте, в лес ходить в галстуке. На самом деле нелепость достигается не за счет радикального несоответствия стилю, а за счет этих маленьких деталей. Рубашка, наполовину заправленная в штаны, полу расстегнутая ширинка, брюки элегантно надорваны на попе. Все это должно говорить, что Великий Ученый не думает о своей внешности, у него есть дела и поважнее.
Время от времени Великий Ученый должен замирать с блаженным видом, потому что к нему пришла Идея, после чего судорожно строчить формулы на салфетках, скатертях и столах. Все исписано сразу изымается у Гения и отправляется в музей. На робкие протесты, что хочется все это доработать и опубликовать, надо отмахиваться с добродушным хохотком, мол, великий человек, а не понимает, мы ж не для себя, для истории.
Запойное пьянство, и разгульная наркомания, как ни странно, Великим Ученым не показаны. Видимо для того чтоб не путать их с Великими Писателями и Певцами. Вообще пороки – это не стезя Великого Ученого. Подразумевается, что он настолько далеко зашел в своих исканиях, что ему чужды даже самые эксцентричные извращения.
Чтобы стать Великим Ученым необходимо совершить какой-то необычный поступок. Изобрести штаны, как Пифагор, уснуть под яблоней, как Ньютон или написать секретный код, как да Винчи (хотя мы ценим его не только за это).
Одним из первых фишку про Великих Ученых просек Диоген. Он поселился в бочке и ходил днем с фонарем, разыскивая Человека. За это его все очень любили и уважали. Поскольку в те благословенные времена разницы между наукой, литературой и философией не существовало, Диогена стали считать Великим Философом, что совершенно не меняет сути дела.
Говорить ВУ должен, или пространные и совершенно непонятные речи, или короткие афоризмы. Фраза «Не тронь мои чертежи!» была отличным финалом и дала Архимеду путевку в ВУ. Некоторые читают, что и «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир» было бы вполне достаточно, но Архимед решил подстраховаться.
Великим Ученым очень помогает таинственность. Один ВУ нарисовал улыбающуюся женщину. Это произвело фурор, до сей поры считалось, что ВУ рисовать не умеют. Есть версия, что она так улыбается, потому что управляла нелетающим вертолетом, также изобретенным этим Гением.
Великий Ученый должен отстаивать свои Взгляды. Галилео Галилей имел неплохие шансы стать ВУ из-за скандала с Папой Риским. Но только когда он шепнул за спиной у инквизиции «А все-таки она вертится», человечество причислило его к сомну великоученников.
Каждый Великий Ученый обязан отличаться от других Великих Ученых. Долгое время идеалом ВУ был Эйнштейн. Для этого ему понадобилось всего-то поработать над лохмато-лысым имиджем и показать фотографу язык. В наивное время жил человек. Хотя, как мы знаем, все относительно.
Современному ученому, для того чтобы стать ВУ требуются поистине титанические усилия. Стивен Хокинг довел себя до полного паралича и обзавелся симулятором голоса. Но только когда он, не вставая из инвалидного кресла, бросил жену с тремя детьми и женился на своей сиделке, ему удалось стать ВУ.
Вы, наверное, думаете, что сейчас я заговорю о Перельмане? Правильно! Перельман, Перельман, улыбнитесь, ведь улыбка это флаг корабля… И до Григория некоторые люди отказывались от премии. Но гениальность российского математика заключается в том, что она сказал, мол, вместо премии пойду собирать грибы. Именно эта фраза и сделала его Великим Ученым.
Существует еще одни феномен. Как только человек становится ВУ любой его поступок идет ему только в плюс. Он может сделать элегантную прическу и посвятить остаток дней мелодекламации – от этого восхищение героем только вырастит. То есть Хокинг может заняться бегом, а Перельман играть на бирже – для них порог пройден.
Хочется сравнить это с падением на Черную Дыру и преодолением горизонта событий, но воздержусь, воздержусь… Лучше приведу аналогию с попытками выбраться из выгребной ямы – любое действие делает тебя более грязным. Но и это сравнение кажется мне сомнительным…

А каких Великих Ученых знаешь ты, той маленький искатель истины? Пришли нам историю про своего ВУ и стань участником розыгрыша звания Великого Биографа. Поскольку раньше таких не было ты можешь стать первым. Поспеши!